автор: Каленова Тамара, Крамаренко Игорь

Герой Советского Союза Фёдор Матвеевич Зинченко (1902-1991) был зачислен Почётным бойцом в ССО «Искатель» ТПИ в 1983 году, и это не явилось случайностью, а вполне продуманным актом. Во-первых, потому что земляк, во-вторых, потому что Герой, в-третьих, потому что именно он ставил «последнюю точку» в войне 1941-1945 – штурмовал рейхстаг. Искателевцы работали над реконструкцией томского ТЮЗа, на ремонте других объектов и исправно отчисляли заработанные Почётным бойцом Ф.М. Зинченко средства в Фонд мира, на строительство мемориала на Поклонной горе в Москве, а также на памятник погибшим воинам-сибирякам в Верховье. С Зинченко студенты вели переписку.

Игорь познакомился с Фёдором Матвеевичем на втором курсе, когда политехники решили снять свой собственный фильм о стройотрядах и их Почётных бойцах. Тогда-то и отправился он в город Черкассы в качестве самодеятельного кинооператора. Фрагменты для фильма получились удачные. Супруги Зинченко, Зинаида Сергеевна и Фёдор Матвеевич, накануне своего 85-летия бодрый и гостеприимный, тепло встретили томича, много и дружно рассказывали о прожитых годах, о войне, о Победе, которую они оба отпраздновали в Берлине.

Зинаида Сергеевна (тогда еще санинструктор Зина Хоруженко, побывавшая и миномётчицей, и снайпером) в боях за Берлин вынесла 17 раненых, вместе с подругами из санитарной роты разворачивала госпиталь в только что захваченной тюрьме Моабит. О себе говорила скупо, без прикрас, больше «о работе». Так буднично называла она то, что довелось ей пережить на войне.

За вынос определённого числа раненых с поля боя с оружием санинструктор представлялся к боевой награде (как автоматчик, пулемётчик, артиллерист). По фронтовой статистике жизнь санинструктора была в числе самых коротких. Но медики знали: чем ближе к полю боя находится медицина, тем больше спасённых жизней, - и рисковали своей.

Опыт приходил быстро.

- Главным было остановить кровотечение и транспортировать раненого. А там уж борьба с шоком, с удушьем... И обезболивание, - вспоминала Зинаида Сергеевна. – Даже после шести часов ранения важно было обработать рану. Зашивать нельзя – быстрее разовьётся гангрена. Раны промывали перекисью водорода или спиртом с небольшим количеством йода. Потом накладывали повязки, смоченные мазью Вишневского¹, если она имелась. Хорошая мазь, болеутоляющая. Бинты не прилипали к ране и легко снимались на перевязках...

Знакомство с семьёй Зинченко переросло в многолетнюю дружбу. Игорь не раз навещал их, подробно рассказывал о поступлении новых материалов для Комнаты боевой славы, о лаборатории технических средств обучения ТПИ, которой он после окончания вуза стал заведовать. Супругам Зинченко было интересно всё. Федор Матвеевич тосковал о Сибири, о своей малой родине, говорил, что если бы не жизненные обстоятельства, никогда бы с ней не разлучился.

- Как без Смоленского сражения не было бы Берлинского, так без Сибири не было бы меня, - сказал он в последнюю встречу, неожиданно (а может быть, наоборот, для него естественно) сближая такие мало совместимые понятия. – Игорёк, ты меня понимаешь?

Игорь ответил не сразу. На занятиях по высшей математике преподаватели учили его мыслить не по касательной, а по нормали, то есть идти вглубь темы, предмета, проблемы. Не всегда это у него получалось успешно, надо признать, но стремление «к нормали» не пропадало. Всё-таки школа Томского политехнического института – настоящая школа. Так вот, Игорь почувствовал, что «без Сибири не было бы меня» - это не пустые слова ностальгирующего ветерана. Сибирь действительно вылепила его характер, да и саму судьбу.

- Я понял вас, Фёдор Матвеевич, - сказал он, – Расскажите, пожалуйста, о себе ещё раз, поподробнее. Только погодите, я перемотаю магнитофонную ленту...

* * *

Родился Фёдор Матвеевич 19-го сентября 1902 года в деревне Ставское Кривошеинского района Томской губернии². Украинец. Закончил четыре класса церковно-приходской школы в деревне Карнаухово. В 1915 году, когда отца забрали на фронт, семья переехала к брату отца на станцию Межениновка. С 7 лет Фёдор уже умел выбрать хорошее сено для коровы и рано стал работать – сначала на станции Межениновка, потом на крупной узловой станции Тайга. Там и застала его весть о революции. В 1919 году юноша-железнодорожник (а в то время работники железных дорог, речники и типографские служащие представляли собой наиболее грамотную и сознательную часть сибирского рабочего класса) вступает в комсомол, и его направляют в Томск – в часть особого назначения (ЧОН). Заканчивалось правление адмирала Колчака; «Сибирь была ввергнута в погибель»³. Допустить погибели Сибири сибирская молодежь не хотела; 16-ти, 17-летние «дети революции» в массовом порядке вступали в комсомол, становились чоновцами.

- Мы считали преступлением невыполнение комсомольского поручения, - рассказывал Зинченко. – Холодные и голодные, часами просиживали в засадах, проводили облавы, в квартирах богатеев искали спрятанные ценности... Особенно остро проходили рейды по изъятию излишков хлеба. Дороже хлеба не было ничего. В этих походах случалось всякое. Поэт Шведов правильно отразил наше время в своих стихотворениях. Знаешь такого?

- Слышал...

Игорь действительно немного знал о полузабытом поэте, но только как об авторе «Смуглянки» и пронзительно-печально-героической песни «Орлёнок». //Не хочется думать о смерти, поверь мне, //В шестнадцать мальчишеских лет... Песня «Орлёнок» композитора Виктора Белого и поэта Якова Шведова была написана в 1936 году и посвящена подростку из Белоруссии, которого схватили белополяки и бросили в тюрьму. «Орлёнок» полюбился молодежи. Эту песню пели (на своем языке) американские рабочие в 1937 году на первомайской стачке в Нью-Йорке. Она звучала в интернациональных бригадах в Испании, была участницей Отечественной войны с фашизмом, служила паролем в партизанских отрядах. В феврале 1943 года фашисты казнили первого исполнителя «Орлёнка» певца А. Окаёмова и дирижёра Г. Лузенина, попавших из народного ополчения в плен. В концлагере они стали подпольщиками. Были разоблачены. После шести дней допросов и пыток их расстреляли. (Товарищи подготовили побег, но Окаёмов не смог подняться, а Лузенин бежать один отказался). Перед смертью Александр Окаёмов запел: Лети на станицу, родимой расскажешь,// Как сына вели на расстрел...

А вот о других произведениях Шведова Игорь не знал. В чём и признался чистосердечно.

- Ну, как же, у него и про нас, чоновцев, есть стихи, - сказал Фёдор Матвеевич и продекламировал:

Нас встречала брань, порой молчанье,

Нам стреляли в спину на прощанье...

Юный чоновец Зинченко мечтал об учёбе. Это желание в нём было таким сильным, что любую книжку, попавшую в руки, он перечитывал по много раз, отчего знания, в ней содержавшиеся, впечатывались в память накрепко, иные на всю жизнь. Так его воображение потрясла затрёпанная тетрадка-книжечка, сшитая «на живую», грубыми нитками: «Полковое учреждение». То, что автором её был великий русский полководец Александр Васильевич Суворов (1729-1800), он узнал позже, а вначале его поразил тот факт, что он не знал поражений, что был изобретателем. Он ввёл тактику рассеянного строя (до него в атаку ходили шеренгами, как на параде), ударных отрядов, рассекавших неприятеля на части, и многое другое. «Чем тяжелее на марше, тем радостнее опосля, - учил Александр Васильевич. – Береги пулю на три дня, а иногда и на целую кампанию, как негде взять. Стреляй редко, да метко; штыком коли крепко. Пуля обмишулится, штык не обмишулится; пуля – дура, штык – молодец. Штыком может один человек заколоть троих, а где и четверых, а сотня пуль летит на воздух. Идти быстро! Голова хвоста не ждёт! Жителей не обижать; солдат не разбойник. Полк – подвижная крепость: дружно, плечом к плечу! И зубом не возьмёшь! Трусливый друг опаснее врага, ибо врага опасаешься, а на друга опираешься. Туалет солдатский должен быть таков: что встал, то и готов!».

На долгие годы этот невысокий сухонький человек с петушиным хохолком над упрямым лбом (так изображала генералиссимуса дореволюционная литографическая картинка), быстрый в движениях и ещё быстрее в мыслях, любимец богатырей-гренадеров, стал его кумиром. Но быть военным Зинченко не собирался – хотел стать инженером. Как-то в Могочино увидел механическую бревнотаску – и обомлел: что за умная машина! вот бы самому придумать нечто подобное! Твёрдо решил поступать в ТТИ – Томский технологический институт, раз там придумывают такие бревнотаски!

Но судьба распорядилась иначе. В 1924 году Фёдор Зинченко вместе с другими томскими чоновцами был призван в Красную Армию. Только через три года он смог подать документы на горный факультет ТТИ и был зачислен студентом. Но пришла новая разнарядка: направить коммунистов в военные училища - и несостоявшийся горный инженер поехал во Владивостокское пехотное училище.

Война застала его в должности заместителя начальника политотдела Ленинградского училища воздушного наблюдения, оповещения и связи. В ноябре 1941 года Зинченко был назначен комиссаром штаба формировавшейся 171-й стрелковой дивизии.

В феврале 1943 года Фёдор Матвеевич окончил курсы командиров полка и попал в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. Вскоре он принял командование 756-м стрелковым полком 150-й Гвардейской дивизии. Участвовал в освобождении Псковщины, Прибалтики, Польши, Восточной Померании, в штурме рейхстага. Ему присвоено звание Героя Советского Союза; он награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, а также орденами Суворова, Кутузова III степени и другими знаками отличия.

- Так вот и не отпустил меня на гражданку кумир моей юности, полководец Суворов, - пошутил Фёдор Матвеевич. – Военную профессию я не выбирал, её не искал, это она сама нашла меня.

О войне Зинченко говорил скупо, но точно, как о тяжелой и неизбежной работе. Считал, что в военной науке непременно должно присутствовать творчество; искусство воевать – это не пустая фраза.

- Война – дело живое, как ни парадоксально это звучит, - Фёдор Матвеевич покачал головой, удивляясь этой самой парадоксальности. – Её творят живые люди. К примеру. Была у нас в тридцатые годы ячеистая оборона. Сидит в своём окопчике солдат, неуютно ему, одиноко, не видать ни командира, ни того, что справа-слева делается. А на него враг надвигается... Как устоять, одному-то? Перешли на траншеи – сразу дело дружней пошло. Кстати, в старой русской армии это хорошо понимали. Во время Крымской войны Тотлебен⁴ в Севастополе впервые применил ложементы, те же стрелковые окопы, и оказался прав: на миру даже смерть красна. Да-а... Многое пришлось вспомнить из прошлого - героев, полководцев, изобретателей. Всё работало на Победу! Даже древнерусские сооружения – валы, рвы, надолбы... Я помню, как в октябре 41-го через каждые два часа по радио звучала ария Сусанина в исполнении мощнейшего баса Максима Дормидонтовича Михайлова: Настало время моё...В мой горький час, в мой страшный час, в мой смертный час, Господь, меня ты укрепи...И люди крепились. Кто-то из умных людей заметил, что в великих столкновениях великих народов побеждает не геройство, а выносливость. А у нас было великое столкновение и великая выносливость. Два одинаковых танка поставь тягаться – и всё равно один другому гусеницу оборвёт. «Мы русские... и всё одолеем», - говаривал Суворов. Отечественная война подтвердила его прозорливость. Одолели.

- Впрочем, легко про войну слушать, да тяжело её видеть, - вдруг оборвал он себя. – Давайте лучше пить чай...

На прощанье Фёдор Матвеевич передал Игорю свою рукопись о последних днях войны – на чтение, хранение и память.

Конец первой части

----------

¹ Вишневский Александр Васильевич (1874 - 1948) – русский хирург, академик АМН (1946). Разработал методы местной анестезии, лечения воспалительных заболеваний новокаиновой блокадой и масляно-бальзамической повязкой. Лауреат Сталинской премии (1942).

² Томская губерния образована в 1804 году по указу императора Александра I. В неё вошли территории нынешних областей: Томской, Новосибирской, Кемеровской, Восточно-Казахстанской, Семипалатинской - и Алтайского края. Томская область образована 13 августа 1944 года.

³ «Тысячи невинных погибли по вине адмирала, он вверг Сибирь в погибель», - из дневника генерала Жанена, главнокомандующего войсками интервентов в годы Гражданской войны в России.

⁴ Тотлебен Эдуард Иванович (1818-1884), русский инженер-генерал, князь, один из организаторов героической обороны Севастополя (1854-1855).

[object Object]

 

Сибирское Поле Памяти. Часть вторая. Из воспоминаний Ф.М. Зинченко. Отрывок 1 | Оглавление | Они защищали Советское Заполярье