автор: Каленова Тамара, Крамаренко Игорь

С ещё одним интересным человеком, Фёдором Поликарповичем Бурым (1919-2001), Игорь познакомился в период подготовки к 50-летию освобождения Смоленщины от немецко-фашистских оккупантов. Общительный, открытый и доброжелательный председатель Совета ветеранов 166-й стрелковой дивизии, чей подвиг увековечен мемориальным комплексом на Смоленщине в Верховье, очень понравился ему, он готов был слушать его рассказы часами. Позже они сошлись на общей увлечённости фотографией и подружились. Фёдор Поликарпович был учеником известного и даже знаменитого томского фотографа Пенькова, запечатлевшего события начала XX века, происходившие в губернском центре, деятелей сибирского областничества, свидетелей и участников Гражданской войны в Сибири. Бурый многое перенял у своего учителя, поэтому в его снимках всегда было больше содержания, чем следов любительского «щёлканья затвором». Особенно хорош был портрет академика Н.В. Вершинина.

Игорь старался учиться у фотохудожника умению видеть в бытовых снимках приметы эпохи, показывал ему свои фотоработы, с волнением ожидая неизменно справедливой, но строгой критики.

- Помните фотографию, на которой бежит вьетнамская девочка, обожжённая американским напалмом? – говорил Фёдор Поликарпович. - Так вот, одна эта фотография, обошедшая в середине семидесятых годов все страны и континенты, сказала миру больше, чем тысячи слов и призывов. Нет, что ни говори, а фотография – стойкий борец за правду. А у правды долгая жизнь...

Судьба самого Фёдора Поликарповича представлялась Игорю сплошной дорогой мужества. В смертельных боях на Смоленщине в 1941 году Бурый получил ранение и потерял сознание. Очнулся в лагере, в Орше. С горечью узнал, что его родная 166-я дивизия так и не вышла из окружения и почти вся полегла. (Тогда он еще не знал, что небольшая её часть, чудом вырвавшись из котла, ушла в партизаны). Вместе с другими военнопленными он был посажен в товарный вагон, и поезд повёз «живой груз» через всю Европу к Ла-Маншу. Так Фёдор Поликарпович оказался на захваченном фашистами английском острове Джерси в концлагере.

На острове, превращённом в неприступную тюрьму, пленных ждала тяжёлая работа: немцы задумали вырубить в скале подземный госпиталь. Особенно доставалось советским военнопленным. Помимо непосильного труда они терпели ещё издевательства и унижения. Но и лагерная жизнь, оказывается, способна сплачивать людей. Пленные старались поддерживать друг друга, вели подпольную деятельность, готовились к побегу. Группе военнопленных, в которой оказался Бурый, удалось бежать. Англичане достали необходимые документы, и Фёдор Поликарпович стал Биллом; английский язык освоил в общении.

После войны Билл-Бурый вернулся на родину. Учился, работал фотографом, заведовал фотолабораторией ТГАСУ (1968-1979), откуда и ушёл на пенсию. Всю жизнь он помнил друзей-англичан, спасших его от неминуемой смерти. Переписывался с ними, звал к себе в гости, и они даже обещали приехать в Томск.

Игорь видел эти письма; они трогали своей искренностью, теплотой и верностью памяти о военных годах.

«... Радуюсь и постоянно слежу за успехами вашей страны. Думаю, если в ней есть такие замечательные и преданные своим идеям люди, каких мы узнали на Джерси, вы непременно достигнете своей великой цели. Из наших газет и радио не так-то просто узнать правду о вашей стране – пишите чаще. Рене ле Моте».

«... Ты бы сейчас не узнал старый Джерси, Билл... Тогда, в годы войны с фашизмом, враги заставили большинство людей объединиться для сопротивления. Мы прошли большую школу, помним эту закалку и будем верны ей. Норман ле Брок».

«... Милый друг Билл! Я увидела вашу чудесную, прекрасную страну. Берегите её, и мы постараемся помочь охранить её от врагов. Августа Меткаф».

«... Мы с женой совершили поездку от Ленинграда на теплоходе. Оба очень довольны. Посетили Эрмитаж, Петродворец, города Пушкин, Павловск... Ничего я не видел подобного в жизни. В огромном парке в Павловске мы увидели, как простые советские граждане ходили, отдыхали и тоже устраивали пикники. Было приятно заметить, как люди пользовались местами отдыха или совершенствовали свои познания в музеях. Франсис ле Суэр».

«Прекрасная страна, мирные, прекрасные люди – вот о чём я думаю после визита в Москву... Норман ле Брок».

В 1975 году в Москве на праздновании 30-летия Победы Федор Поликарпович повстречался со своими английскими друзьями. А 50-летие со дня Победы над фашистской Германией встретил в Англии, в гостях у джерсийцев.

Чем измерить силу Силы? В механике – это мера воздействия на данное материальное тело со стороны других тел (как при непосредственном давлении, так и через создаваемые поля: тяготения или электромагнитные). А силу сильного человека? «Наверное, через создаваемое этим человеком поле духа, - думал Игорь, слушая Бурого. – Физически человек может быть и слабым, и немощным, а духом велик».

Как-то разбирая его стройотрядовские снимки, Фёдор Поликарпович долго вглядывался в портрет Аллы. Той самой студентки, которую девчата из «Поиска» называли самой фотогеничной. Девушка смотрела на него из своей юности открыто, прямо и спокойно. В руках у неё был снаряд. (Игорь сфотографировал её случайно за разборкой «трофеев»; оставался последний кадр, и не было никакой уверенности, что что-то получится).

- Красивая, - раздумчиво сказал Фёдор Поликарпович. – Но это же противоестественно! Понимаете, Игорь, ведь это портрет не «Девушка с персиком» и не «Дама с горностаем», а «Девушка со снарядом»!

- Понимаю, - сказал Игорь, хотя в те минуты не вполне сознавал, что же так опечалило старого фотомастера? Ну, со снарядом... Что здесь такого? А вот ещё снимок, где парни заряжают «самоварную трубу» (так на фронте называли миномёт, который заряжался не через казённик, а со ствола, будто старое ружьё-шомполка). Да мало ли кого пришлось фотографировать с боевыми находками в Вадинских лесах?

- Не понимаете, - покачал головой Бурый. – Девушки на портретах – и в жизни - хороши не со снарядами, а с полевыми цветами. Ну, да всё ещё у вас впереди, поймёте...

 

Сибирское Поле Памяти. Часть первая. Отрывок 11. Конец первой части | Оглавление | Они защищали Советское Заполярье