автор: Каленова Тамара, Крамаренко Игорь

Она стояла на окраине твёрдого, не топкого болота в стороне от разнородного леса и была чудо как хороша. Рука сама потянулась к футляру, пальцы привычно отщипнули кнопку, и ладонь ощутила знакомую тяжесть «Зенита».

«Как подстриженная, лист в лист», - подумал про молодую берёзку Игорь и стал искать место, с которого лучше всего сделать снимок.

Опушка лесу нужна для движения, для роста вширь, и ветролюбивое деревце уже сделало шаг вперед, как бы приглашая других последовать за собой. Но остановилось: мешало болото. Ничего, дай срок, перейдёт и его. Цветки у берёзы неяркие, без запаха, для птиц и насекомых не интересные, зато семена лёгкие. Малейшее дуновение – и летят, летят... Где берёза стоит, там и шумит: ветер ловит. Даже сейчас, когда всё вокруг замерло в июльской истоме, её листья подрагивают, бликуя, как чистое серебро.

- Навести на фокус не фокус, фокус снимок получить. Сфотографировать можно хоть валенком, хоть консервной банкой, лишь бы объектив был хороший, - бормотал Игорь, перемещаясь в поисках ракурса. – Фотография – дело тёмное!

«Тёмным делом» он занимался уже много лет, можно сказать, всю сознательную жизнь – и в школе, и в институте. Он уже хорошо усвоил важный урок: кадры не повторяются, надо снимать не раздумывая.

Берёзка-барышня попадала под контровое освещение: солнце било прямо в объектив. Эффектная и выразительная позиция. Особенно если в кадре снег или вода. А вот дерево... И всё же следует попробовать. Клацнул затвор. Шторка дёрнулась и сомкнулась.

- Главное, снимай резко, не резко сделаешь на увеличителе, - сам над собой пошутил Игорь. Зашел сбоку и сделал ещё несколько снимков. На всякий случай. Уходить от берёзовой барышни не хотелось.

Темнохвойники даже в летний полдень кажутся сумеречными, насупленными, а берёзняк весь нараспашку, и ночами светел. Такое уж это дерево – берёза, ясное и родное, сильное и уступчивое. Первым она приходит на лесные гари и пускает корни в пораненную землю. Поднявшись над пожарищем, годами защищает хвойную и иную недоросль от зноя и стужи. А потом, когда молодёжь выбегает ввысь и начинает её угнетать, отбирая жизнетворящие солнечные лучи, отступает. Происходит смена пород. Вот за это и называют берёзу нянькой русского леса. Где она, там надежда, что всё ещё можно поправить, и пожары не вечны.

Однако ж, пора возвращаться в лагерь. Игорь двинулся напрямик, через моховины. Идти было трудно, ноги то и дело запинались о травяные кочки, оступались в лужицы, затянутые чем-то зелёно-ржавым. Казалось, это болото никогда не кончится.

Когда же вдруг пошла удобная земля и появилась настоящая тропинка, Игорь так обрадовался, что заспешил - и споткнулся, упал, непроизвольно прижав к груди фотоаппарат. Открыл глаза, приподнял голову и ... пришёл в восторг. Рядом с ним лежала мина! Настоящая. Осколочно-фугасная. Поржавевшая, правда. Но ведь это не беда, почистить – и всё!

Он встал, поднял драгоценную находку с земли, долго рассматривал, а потом сунул её за голенище сапога. Ничего себе! Почти месяц студенты-политехники работают на Смоленщине, а такого ещё ни с кем не случалось! Вот будет шуму-то!..

Радостный, он бодро зашагал вперёд. «Зенит» неприкаянно болтался на груди, ремешок резал обгоревшую на солнце шею, ветви корзиночника, кустарниковой ивы, норовили глаза выхлестать. Игорь ничего не замечал. Он торопился к своим.

 

Сибирское Поле Памяти. Часть первая. Отрывок 2 | Оглавление | Они защищали Советское Заполярье