Смоленское сражение вошло в историю войны как событие первостепенной важности. Советские войска в напряженных кровопролитных боях настолько измотали наиболее мощную группировку фашистской армии (группа армий «Центр»), что заставили германское командование впервые во Второй мировой войне заняться пересмотром оперативных планов.

В начальной стадии Смоленского сражения армиям Ф. фон Бока удалось добиться серьезного успеха. Танковые группы Г. Гудериана и Р. Гота прорвались к Смоленску, Ярцево, Ельне, Кричеву, Духовщине. Но здесь они встретили упорное сопротивление.

В «смоленских воротах» войска генерала П. А. Курочкина, сначала решительно отбивая атаки, а затем ведя бои в оперативном окружении, сковали более десятка немецких дивизий. А созданный Г. Гудерианом вокруг города Ельни выдвинутый к востоку плацдарм, который немецкие генералы сразу же стали рассматривать как трамплин для последнего броска на Москву, немцам никак не удавалось расширить из-за активного сопротивления частей генерала К. И. Ракутина.

Более того, 21 армия под командованием генерала Ф. И. Кузнецова перешла в наступление южнее Бобруйска и надолго связала 2-ю армию фельдмаршала М. фон Вейхса.

Под Смоленском советские войска фактически остановили германское наступление. На севере и на юге изматывали его так, что у фашистов не хватало сил наступать. Произошло это в результате выдвижения Ставкой Верховного Главнокомандования Красной Армии на западное направление свежих сил. Они расширили фронт обороны, создали его глубину. В ходе Смоленского сражения под Оршей советские войска впервые применили реактивную артиллерию, легендарные «катюши», что вызвало панику среди противника.
В середине июля 1941 г. стратеги из «Вольфшанце», начали все больше ощущать, что сопротивление советских войск постепенно сковывает их волю. «Русские войска сражаются, как и прежде, с величайшим ожесточением»; «противник наверняка не думает об отступлении», «противник ведет упорные атаки»; «большая активность», «твердость управления» - такие оценки в июле 1941 г. встречаются все чаще.

Генерал Ф. Паулюс, тогда «первый квартирмейстер генштаба», даже осмелился доложить фюреру, что следовало бы подумать о зиме. Тот пришел в ярость.